4.3. Благоустройство городов и сельской местности. Деревня в городе

Благоустройство городов разного размера в начале и в конце века

Уровень оборудования канализацией как индикатор городского образа жизни

Деревня в городе


В последнем разделе своих “Города и деревни” В.П. обращается к благоустройству и “культурности” городов начала века. Из признаков первого он использует те, что относятся к жилищам и обустроенности территории между ними (с. 195): среднюю людность жилого дома, его материал (камень, дерево, глина), тип крыш (железные, деревянные, черепичные, соломенные), процент мощеных улиц. В.П. сразу сводит информацию к группам городов по людности с разбивкой на выделенные им физико-географические полосы,1 что осложняет сравнение его данных с современными. Да сейчас те же самые показатели и не найти. Это типичный случай сдвига критериев: благоустройство городов за ХХ век так изменилось, что для его характеристики нужны совсем иные индикаторы.

Благоустройство городов разного размера в начале и в конце века

Несопоставимость критериев и самого уровня благоустройства городов, а также отсутствие достаточных временных рядов показателей не позволяют проследить сдвиги за ХХ век. Однако различия, связанные с размерами и расположением городов, попрежнему выступают достаточно явно.

В начале века 62% всех городских домов Европейской России (без Польши и Кавказа) были деревянными и 20% – каменными (Россия, 1913, с.376). Из 862 городов Европейской России 1910 года водопровод имели 168, канализацию – 40, газ – 88 (там же, с.377). Больше всего каменных домов было в крупных городах. Опираясь на таблицу из “Города и деревни”, отражающую городское благоустройство (сс.195-202), можно идентифицировать хотя бы крупные (более 100 тыс.жит.) и большие (от 40 до 100 тыс.) города, входящие в физико-географические зоны и районы В.П. (таблица 4.3.1).

Таблица

Таблица 4.3.1. Некоторые показатели благоустройства крупных и больших городов в начале ХХ века

Очевидно, что ситуация на востоке в целом для больших и крупных городов хуже, чем в центре и на северо-западе. К югу несколько возрастала доля каменных домов. Особенно это заметно в Ростове-на-Дону, имевшем даже более каменный облик, чем столица. Для средних и малых городов была характерна та же закономерность уменьшения благоустроенности по оси “запад-восток”. Исключение составляли лишь малые деревянные неблагоустроенные города и городки на крайнем западе и юго-западе, проигрывавшие центральными районам.

Однако главным признаком, определявшим уровень благоустройства, была людность городов (таблица 4.3.2).

Таблица

Таблица 4.3.2. Уровень благоустройства в городах разной людности

К концу века доля деревянных домов во многих городах все еще велика. Использовать показатели В.П., как уже говорилось, невозможно. Да и сам характер каменных домов, их этажность и вместимость настолько различны, что сравнение числа каменных и деревянных домов становится неактуальным. Для выявления уровня относительной благоустроенности можно использовать другие индикаторы. Прежде всего – долю жилой площади, оснащенной канализацией. Этот показатель в известной мере отражает и долю деревянного жилого фонда в северных и центральных районах России, так как там за годы советской власти каменные дома стали в основном многоэтажными и оборудованными канализацией. В южных районах, где камня и было больше в силу дефицита леса, этот показатель не отражает материал жилой застройки, но тоже коррелирует с долей горожан, живущих в неблагоустроенных (в российских условиях близких к сельским) условиях.

В конце ХХ века в Европейской России насчитывалось около сотни городов, где более двух третей жилого фонда не имело канализации, и более 200 городов, где ею обустроено менее половины жилфонда. Если учесть, что дома с канализацией – это обычно компактные по занимаемой территории многоэтажки, то это значит, что около трети городов к концу века имела преимущественно сельский облик. Да и те, где по статистике уровень благоустройства поднимается до 70% (например, Переславль-Залесский с 45 тыс.жителей), имеют большую по площади долю сельской застройки по сравнению с городской. Что же говорить о г.Чермоз Пермской области (5.8 тыс.жит.), где только 1% жилфонда имел канализацию! И таких примеров много: Чекалин (Тульская обл.) – 2%, Высоцк (Ленинградская) – 3%, Холм (Новгородская) – 5% и т.д.

Как и в начале века, благоустройство зависит от населения города (таблица 4.3.3). В крошечных городах (менее 10 тыс.жит.) неблагоустроено более половины жилфонда. По мере роста размеров городов его показатель заметно растет. Определенным рубежом служит людность в 100 тыс.жит., когда он поднимается до 85% и далее прогрессирует уже незначительно (у городов-миллионеров – 89%). Следующий скачок делают Москва и С.-Петербург. Правда, встречаются средние и даже большие “полусельские” города. В основном они расположены на юге Европейской России. Так, оборудованного канализацией жилфонда в г.Борисоглебске Воронежской области (65 тыс.жит.) – всего 44%, в Михайловске (Волгоградской обл.) – 46%, Новошахтинске (Ростовской) с населением в 103 тыс.жит. – 49%. Даже город Шахты, где живет 225 тыс.человек, обустроен канализацией всего на 59%.

Таблица

Таблица 4.3.3. Уровень благоустройства в городах разной людности к конце ХХ века

Хорошим благоустройством, помимо столиц и крупных городов, отличаются новые города, строившиеся часто “с нуля” и потому с соблюдением всех норм и правил. Типичные примеры - атомграды и наукограды. Помимо привилегированных градообразующих отраслей с хорошей зарплатой и благополучной социальной средой, благоустройство этих городов служило дополнительным фактором их аттактивности, “раздувая” население многих таких городов, например, атомградов, вопреки нормам безопасности.

В начале века телефон, хотя бы один или несколько, по официальным данным, имелся примерно в четверти российских городов (Россия. 1913…, с.377; Миронов, 1999, с.310). Теперь трудно представить, чтобы город был совсем отрезан от связи с миром. Однако менее 100 телефонных аппаратов на весь город, такой, как Юрюзань в Челябинской области и даже подмосковная Яхрома с их 16-тысячным населением (6 домашних аппаратов на 1000 жителей), – индикатор определенной неблагоустроенности. Контрасты в телефонизации городов очень велики даже в пределах одного региона. В пригородной Московской области, кроме Яхромы, есть города рядом со столицей (Балашиха, Лыткарино, Видное и др), где число телефонных аппаратов на 1000 жителей приближается к 300, немногим уступая Москве. Тем не менее, для Подмосковья в советское время были характерны огромные очереди на установку телефона, сменившиеся в 1990-х годах заоблачными ценами, недоступными подавляющему большинству населения.

Как и с уровнем канализации, в целом характерно постепенное снижение показателя коммуникационных возможностей города по мере уменьшения его людности (таблица 4.3.3). И лишь совсем крошечные города (менее 10 тыс.жителей) дают неожиданный всплекс индивидуальной телефонизации, возможно, отчасти объясняемой слишком малым населением при стандартном для этого типа городов числе аппаратов от 500 до 1500.

Обеспеченность горожан домашними телефонами прежде удваивалась за десятилетие, но теперь растет медленнее. В начале ХХ1 века скачок может быть сделан скорее за счет беспроводных (сотовых и т. п.) систем, которые в статистике не отражены.

Таблица

Таблица 4.3.4. Обеспеченность городского и сельского населения Европейской России домашними телефонами

В целом ситуация в городах Центра и на севере лучше, чем на юге (таблица 4.3.4). Правда, выделяются Калмыкия - видно, по принципу компенсации бездорожья - и примкнувшее к ней Ставрополье. Там телефоны имеют от половины до 75% городских семей.

Контрасты между городами и сельской местностью по коммуникационным возможностям довольно велики, достигая в целом по России 2 - 3 раз. Однако средние по регионам показатели почти ничего не говорят о реальной изолированности многих сельских районов, в том числе и в центре Европейской России, так как телефонизированы, в основном, пригороды и крупные поселения вдоль дорог.

Уровень оборудования канализацией как индикатор городского образа жизни

Если в западных странах сельские поселения благодаря благоустроенным каменным домам неотличимы от городов, то в России весь ХХ век образ жизни во многих городах, особенно в малых, незначительно отличался от сельского.

К концу века неблагоустроенные деревянные дома, лишенные, как правило, элементарных удобств, все еще остаются важным элементом многих городов, а в сельской местности составляют подавляющее большинство жилого фонда. Единственное, чего смогла добиться Россия за век, это электрификации и газификации. Площади, оборудованные газом, незначительно отличаются в городах Европейской России - 81% жилого фонда и в селах -73% (Сравнительные показатели…, 1995, с.320-330). А по средним показателям обеспеченности водопроводом, канализацией, центральным отоплением города и деревни отличаются разительно. В Европейской России к концу века водопроводом было оборудовано 79% жилого фонда в городах и 32% - в сельской. Ситуация с канализацией еще хуже: в городах 76%, в селах - 23%.

По существу, показатели обеспеченности водопроводом и, особенно, канализацией, являются важными индикаторами городских условий жизни, принятых в цивилизованном мире, и могут служить косвенными показателями реального уровня урбанизированности населения. Те 21% городского жилищного фонда без канализации - это и есть деревянные дома с палисадниками и с хозяевами, ведущими полусельский и сельский образ жизни. И, наоборот, 23% благоустроенных домов в сельской местности – это, в основном, многоэтажки. Правда, на самом излете ХХ века стали появляться благоустроенные коттеджи, однако их доля по сравнению с сельскими домами еще невелика.

В пределах Европейской России различия в благоустроенности городов и сел весьма велики. Наилучшая ситуация, естественно, в Москве и в Петербурге. Хорошо благоустроены новые и крупные города. Поэтому на севере и в центральных районах ситуация в целом выглядит несколько лучше (таблица 4.3.5). Однако, если перейти от анализа по экономическим районам к региональному разрезу, то становится видна сильная дифференциация территории. “Провалов” обустроенности несколько: это три очага российской глубинки, где многие города, по существу, являются полуселами. Первый - к северо-западу от Москвы от Псковской до Брянской области, второй - к северо-востоку от Москвы от Ивановской до Кировской области, и, наконец, третий очаг недоурбанизированных городов - к юго-востоку от столицы (Тамбов, Пенза, Саратов). На юге в равнинных краях и областях Северного Кавказа ситуация в городах хуже, чем в национальных республиках (кроме Калмыкии). В некоторых регионах и до половины городского населения ведет по-существу полусельский образ жизни.

Таблица

Таблица 4.3.5. Благоустройство жилого фонда в городах и сельской местности

В сельской местности наихудшая ситуация характерна в целом для северной и восточной и юго-восточной периферии Европейской России. Но самые тяжелые условия жизни сложились в периферийных сельских районах областей. Там уровень канализации составляет всего 4-10%, сочетаясь с отсутствием проезжих дорог, магазинов, школ, больниц и прочих элементарных социальных элементов жизнедеятельности. Важно, что подобную разреженность обустроенности территории и жилья можно встретить в 2-3-х часах езды от столицы где-нибудь в глубинке Ярославской или Рязанской областей.

Если исключить сельские дома городов и пересчитать, какая доля всего населения живет в городских благоустроенных жилищах, то получится уровень бытовой урбанизации или доля населения городов, живущих в типично городских условиях быта (таблица 4.3.6). При доле городского населения 73%, в городских бытовых условиях в Европейской России живет только 60% населения. В некоторых районах, например в Центрально-Черноземном или на Северном Кавказе, этот показатель составляет менее половины населения. Соответственно доля тех сельских жителей, которые благоустроили свои жилища, может служить одним из показателей рурбанизации. В России он крайне низок – 6% всего населения, в то время как 21% населения проживает в деревнях и селах без элементарных удобств, принятых в цивилизованном обществе. На Северном Кавказе доля последнего поднимается до 45%.

Таблица

Таблица 4.3.6. Реальная (бытовая) урбанизация и рурбанизация в России в конце ХХ века

Конечно, понятия урбанизации и рурбанизации шире и не могут быть сведены к одному показателю, отражающему бытовые условия. Однако в процессе смещения акцентов с простого анализа роста городского населения к изучению его концентрации, агломерирования, городского образа жизни и т.п. (Пивоваров, 1994 и др.) поиск индикаторов реальной урбанизации становится весьма актуальным. За уровнем оборудованности жилых домов канализацией (не газом и даже не водопроводом, а именно канализацией) стоит не только бытовая обустроенность, но и сам тип жилищ и, шире, тип городской среды и, отчасти, занятий горожан (наличие подобного типа жилища в городе предполагает, как правило, небольшой земельный участок, а следовательно и огородничество, а порой и наличие птицы и скота). На мой взгляд показатель доли городского населения, взвешенный на показатель уровня благоустроенности канализацией, вполне может использоваться как один из индикаторов реальной урбанизации. В отличие от показателя доли населения, проживающего в агломерациях, завышающего уровень урбанизации за счет включения сельского населения пригородов, он снижает урбанизированность, исключая деревню из городов.

Деревня в городе

Сельское хозяйство всегда в России было важной частью городской экономики. В 1830-е годы в Петербурге под огородами находилось 14.3% площади города, к 1860-м эта доля поднялась до 19.4% ввиду увеличения его территории за счет окрестных сел и деревень (Миронов, 1999, стр.303). К началу века огородничеством в столице занималось 2% самодеятельного населения, так же, как и в Москве (там же). Доля сельскохозяйственной составляющей в отраслевой структуре занятости городского населения рассматривалась в главе 4.1. Здесь остановимся на анализе структуры городского землепользования и выявлении в нем доли территорий, внешний облик и функции которых позволяют относить их скорее к деревне, чем к типичному городу.

Развитие городского огородничества в ХХ веке имело пульсирующий характер и было связано со стабильностью обстановки в стране и степенью дефицита продовольствия, давая всплески в годы революций, войн, кризисов. Тем не менее и в относительно спокойные годы ХХ века значение сельскохозяйственной составляющей в пределах городской черты было велико. Расчеты, проведенные в 1960-1970-х годах, показали, что в СССР примерно треть общей городской территории и 15% территории в пределах городской застройки представляли собой обрабатываемые сельскохозяйственные земли, которые по площади значительно превышают леса, лесопарки, зоны отдыха (Кудрявцев, 1971, Черкес, 1992). Во многом это связано с традиционной одноэтажной застройкой малых городов, когда при домах есть небольшой участок. Обзавестись им стремились (легальным путем или самозахватом) и жители городских многоэтажек.

К концу ХХ века не вовлеченные в градостроительную деятельность территории в пределах городской черты составляли в среднем для городов России около 30% (Государственный доклад…., 1996). Это не только сельскохозяйственные земли, но и неудоби, резервные территории, большие площади которых были характерны для городов России при отсутствии цены земли и постоянном расширении городской черты. И прежде значительная их часть активно использовалась горожанами под несанкционированные огороды. В последние десятилетия эти территории официально отдавались властями под сады и огороды граждан.

Находятся в городах и крупные сельхозпредприятия. Их существование возможно благодаря крайне низким ставкам налогов и арендной платы за землю для сельскохозяйственных пользователей.

Например, на рубеже ХХ1 века в городах Московской области более трети земель в пределах черты населенных пунктов – это классическая сельская местность с индивидуальными жилыми домами, огородами, полями (таблица 4.3.7), причем пятая часть городской территории за 1990 годы была приватизирована жителями. В некоторых городах Московской области доля деревни в городе доходит до 80%, как, например, в Волоколамске, в городскую черту которого помимо значительных площадей личных подсобных хозяйств местного городского населения, вошли территории садоводческих товариществ москвичей и огороды.

Таблица

Таблица 4.3.7. Доля земель индивидуального и сельскохозяйственного пользования в пределах городской черты в городах Московской области на 1.01.2000

Наиболее парадоксальный пример – это сельскохозяйственная деятельность в Москве. В столице к концу ХХ века находилось 30 коллективных предприятий общей площадью около 5 тыс.гектар или 4.5% от городской площади (Доклад о состоянии…., 1998). Самые крупные из них расположены все-таки за пределами кольцевой автодороги в “протуберанцах” – территориях, присоединенных к Москве для массового жилищного строительства. Эти сельскохозяйственные территории обречены на постепенное съедание массовой городской застройкой столицы. Но и внутри кольцевой дороги сохранились сельскохозяйственные предприятия. Например Тепличный комбинат “Горьковец” на юго-востоке столицы, занимает до сих пор более 100 гектар земли. Даже подмосковная “Белая дача” - мощнейшее предприятие России - имеет в Москве участок в 50 гектар с теплицами. То же – тепличный комбинат “Московский” к югу от столицы.

Одно из самых поразительных соседств столицы – это сосуществование на западе столицы элитного жилого района Крылатское и тепличного комбината “Матвеевский”, окруженного убогими полуразрушенными деревеньками Терехово и Нижние Мневники. Земли бывшего совхоза город сильно “обкусал”, но до сих пор совхоз использует 175 гектар земли на пойме Москва-реки (прежде было 420). Судьба его не ясна, хотя в нем все еще числится 300 человек. За эти земли ведется ожесточенная борьба.

Существование сельхозпредприятий в столице возможно только благодаря льготам по плате за землю2. Земли сельскохозяйственных предприятий в подавляющем большинстве освобождены от арендных платежей, а ставки налога за землю для них минимальны. Из 4.8 тыс.га сельскохозяйственных земель столицы арендная плата взимается только с 151 гектара (Доклад о состояниии…, 1998). Главным оружием Московской администрации по выдавливанию сельскохозяйственных предприятий, особенно расположенных так близко к элитным жилым районам, становится перевод его в категорию пользователей, которые должны платить 100% арендные платежи3,

Кроме сельскохозяйственных предприятий в столице почти 100 га занимают земли подсобных хозяйств населения таких же деревень, как Терехово. Есть в столице и дачи на 282 га и садоводческие участки – 120 га. Так что около 500 гектар занимает сельскохозяйственная деятельность горожан. Для них также снижена арендная плата.

* * *

Таким образом, нормативная и налоговая база долгие годы всячески поддерживала рудименты деревни в городах, что усиливало присущие России сельские черты урбанизации. Особенно это характерно для малых городов, многие из которых имеют лишь одну-две улицы каменных домов и на большей части территории мало чем отличаются от большого села. С другой стороны, значительная часть горожан, особенно в неблагополучных, не вписавшихся в новые условия городах со стоящими предприятиями, не получая зарплаты, вынуждена перейти на самообеспечение картофелем, овощами и т.п. как в пределах городской черты, так и на садоводческих участках в пригородах, увеличив тем самым сельскохозяйственную составляющую своих занятий. Это лишний раз указывает на некоторую расплывчатость грани между городами, особенно небольшими, пгт и сельской местностью. Недаром фактор наделения жителей землей зачастую становился в 1990-е годы решающим при смене статуса пгт на сельское поселение.

Получить документ в формате Microsoft Word (в архиве ZIP)

Город и деревня в Европейской России: сто лет перемен / Под ред. Т.Нефедовой, П.Поляна, А.Трейвиша. - М.: ОГИ, 2001


1 См.главы 1.1 и 2.3.

2 Земля в Москве муниципальная, при этом существует три вида платы за землю: налог, который стараются брать со всех пользователей, арендные платежи для тех, с кем заключен договор аренды (многие стараются его избежать), и покупка права на аренду (исключительное изобретение Московской администрации для новых пользователей). В центре Москвы покупка права долгосрочной (на 49 лет) аренды обходится покупателю в 8-10 млн.долларов за га в центре столицы и около 1 млн.долларов за его пределами (после этого он должен ежегодно платить еще и арендную плату).

3 В 1998 г. аренда для сельскохозяйственных пользователей составляла всего 219 тыс. руб или 7 тыс.долларов за гектар в год. Для сравнения аренда земель промышленными предприятиями и коммунально-складской застройкой обходится в 38 млн.руб. в год за гектар (1.3 млн.долларов) (Доклад о состоянии…, 1998).